Будучи древнейшей чистокровной породой, ахалтекинцы признаны прародителями современного культурного коневодства, первыми в ряду чистокровных пород. Возрождение древнего типа боевой туркменской лошади в России стало делом жизни великого селекционера, страстного поклонника “божественных аргамаков” Владимира Петровича Шамборанта.

Потомок древнего французского рода конезаводчиков, сын графа де Шамборант, Владимир Петрович объединил группу увлеченных единомышленников и собрал под своим управлением лучших представителей породы со всей Средней Азии. Результатом многих лет упорного труда, талантливой селекции и специальной системы тренинга, разработанной Владимиром Шамборантом, стали многие идеальные представители ахалтекинской породы, воплотившие все древние ценности туркменской лошади. Традиции великого селекционера успешно развиваются и в настоящее время группой его талантливых учеников на подмосковном конном заводе "шаЭль" имени Владимира Шамборанта. Конный завод укомплектован уникальными представителями породы, потомками лучших воспитанников Шамборанта.

АХАЛТЕКЕ — ПОСЛЕДНИЕ КАПЛИ ИЗ ПЕРВОИСТОЧНИКА THE AKHAL-TEKE, THE LAST DROPS FROM THE SOURCE Холодная война» и «железный занавес», отгородившие шестую часть мира, нанесли огромный ущерб как Востоку, так и Западу, в том числе и в области коневодства. Так получилось, что древнейшую чистокровную породу лошадей, начало начал в культурном коннозаводстве мира, любители лошадей за пределами «Российской империи» заново открывают лишь сейчас. Её название – АХАЛТЕКЕ – происходит от создавшего её племени «Теке» и оазиса «Ахал», расположенного в предгорьях Копет-Дага на юге Туркменистана. История породы также самобытно и неповторима, как самобытна и неповторима своеобразная красота ахалтекинского скакуна. Сохранившиеся описания и изображения рисуют нам, уже к концу III-го началу II-го тысячелетия до н.э. среднеазиатских коней сухими и стройными, с высоко поставленной шеей, лёгкой головой, преимущественно золотистой масти. Видимо уже дикий предок ахалтекинской лошади значительно отличался от дошедшей до нас лошади Пржевальского и сравнительно недавно исчезнувшего тарпана. Сухой континентальный климат Средней Азии с малоснежными зимами, обширные пастбища высокоценных трав (Средняя Азия – родина люцерны!) способствовали формированию относительно крупной быстрой лошади, менее зависимой от способности накапливать жир для суровой зимы, имеющей решающее значение в борьбе за существование в более северных степях. Из знаменитых своих коневодством среднеазиатских стран с древнейших времен были известны Хуталь, «золотистоконная» Бактрия, но особенно – страна массагетов, народа, жившего непосредственно на территории Туркмении. По Геродоту массагеты обладали самыми лучшими лошадьми и уже в те времена эти лошади оказывали улучшающее влияние на коневодство близких и далёких стран. Персидский царь Камбиз, завоевавший с помощью массагетской конницы Египет, оставил часть её в качестве оккупационных отрядов. По-видимому, донгольская лошадь Северной Африки имеет в себе не мало крови оставшихся в Египте массагетских скакунов. Явное экстерьерное сходство донгольской лошади с ахалтекинской просматриваются до сих пор. Китайские императоры также понимали кое-что в лошадях. За «небесными» и «божественными» среднеазиатскими скакунами «сыны неба» неоднократно посылали военные экспедиции. Старались не отстать от них и их северные соседи. Ярчайшее тому подтверждение – находка в вечной мерзлоте алтайских курганов (Пазырык) золотистых боевых коней в могиле скифского вождя. Древние греки близко столкнулись со среднеазиатскими лошадьми в связи с нашествием персов. Лошади персидской конницы, лучшие отряды которой состояли из массагетов, намного превосходили греческих коней. И несколько позднее, во времена Александра Великого лучших коней он встретил опять в Средней Азии. Как писал летописец Александра: «Подобных им нет ни в какой стране мира». Наследницей массагетских скакунов стала лошадь Парфии, страны, образованной после смерти македонского завоевателя на месте бывшего персидского царства. В период наибольшего могущества Парфия была серьёзным соперником Древнего Рима и наносила ему с помощью своей конницы ощутимые удары. Парфянские или ниссейские кони (по столице Парфии – Ниссе), судя по многочисленным описаниям античных авторов, имели уже ярко выраженный ахалтекинский тип. «Кони Ниссеи превосходят всех своей красотою. Это кони, достойные могущественных вождей, прекрасные с виду, мягко выступающие под всадником, легко повинующиеся удилам, высоко несут они свою гордую голову и со славой реют в воздухе золотые их гривы» (Опиан, римский историк). Остаётся только добавить, что развалины Ниссы расположены в нескольких километрах от столицы современного ахалтекинского коневодства – Ашхабадского конного завода. В VII – VIII веках в Среднюю Азию вторгаются арабы, захватившие уже Переднюю и Малую Азию. В числе их добычи особое значение представляли благородные среднеазиатские скакуны, которые позволили арабам создать свою сильную конницу и заложить основу собственного серьёзного разведения коней. До исламского периода верховым и боевым животным араба-бедуина был верблюд. Коран сохранил нам имена верблюдицы пророка, его мула, его осла, но не его лошади. Сказания о кобылах пророка, увы, не более чем позднейшие легенды. Арабы, как и все последующие завоеватели, в первую очередь разграбили богатые и густонаселённые районы городов и плодородных долин. В то же время земли кочевников не представляли собой ничего заманчивого в глазах завоевателей, а борьба с кочевым населением, исчезавшим при появлении неприятеля, была затруднительна. Поэтому кочевым племенам – потомкам массагетов и парфян, объединенным ко времени распространения ислама под названием «туркмены», удалось сохранить ценнейший массив древней благородной среднеазиатской породы, а также коневодческие традиции. На протяжении последнего тысячелетия всё азиатское коневодство складывалось под влиянием туркменских лошадей. Оно было так велико, что целый ряд известных в истории пород может рассматриваться как производные от туркменской. Это, прежде всего персидские и турецкие лошади, то есть лошади стран, соседних Туркмении. Много туркменских лошадей попадало и в Индию, в том числе и в новейшие времена. Так в 1905 – 1906 годах в эту страну было закуплено 214 ахалтекинских кобыл! В индийской породе «кахиавари» ахалтекинские черты, по моему мнению, являются преобладающими. Подверглась повторному влиянию туркменских лошадей и арабская порода, особенно после переселения части туркменских племён на Ближний Восток. Под этим влиянием в арабской породе сформировался тип «муники» или «маанеги» (тип, но не линия или племя). Влияние туркменских лошадей на арабскую породу признали даже такие апологеты арабской лошади как К. Разван и Э. Шиле. Выдающимся событием в истории мирового коннозаводства стало создание thoroughbred лошади. Почти все жеребцы и кобылы, послужившие основой для выведения этой породы, были восточного типа и происхождения. Их породную принадлежность сейчас невозможно установить, но очень многие из них были похожи на ахалтекинцев. Эта схожесть двух пород «вообще» поражала и поражает всех специалистов иппологов, впервые увидевших ахалтекинскую лошадь. Попали ахалтекинские лошади и в другие страны Европы. Наибольшая память осталась о знаменитом Туркмен-Ати, сыгравшем такую большую роль в создании тракененской породы лошадей. Мы знали бы об этом всём гораздо больше, если бы абсолютное большинство использованных в Европе «туркмен» не было скрыто под названием «восточная чистокровная» или «арабская». Трудно переоценить роль и значение, которые имели туркменские лошади в коневодстве России, которых называли здесь тюркским словом «аргамак». С помощью ахалтекинцев были созданы донская, кабардинская, карабахская, карабаирская, русская верховая, орловская рысистая и другие породы. «Древние россияне любили сих лошадей безмерно… и потомкам надлежит оправдать их выбор» - писал в 1824 году первый русский иппологический еженедельник. В мире нет более эффектной лошади, чем величественный ахалтекинец, гибкий и пружинистый, переливающийся золотом на солнце, плавно скользящий на рыси или стелющийся в галопе. Как писал знаменитый французский ипполог Е. Гайо: «Никакая лошадь не представляет такого сочетания длинных линий с такими видимыми признаками силы и высокой энергии. Европейцу он мог бы показаться слишком тонким и лёгким, но, внимательно присмотревшись к строению туркменского коня, находишь удивительную приспособленность к быстроте и сопротивлению. Какие рычаги, какие мускулы, сухожилия, ширина и объём сочленений!» Голова у ахалтекинской лошади сухая и лёгкая с прямым профилем, глаза большие со своеобразным удлинённым разрезом. Уши длинные, прямо поставленные, часто серповидные и лирообразные. Шея длинная, высоко поставленная с широким длинным затылком, иногда с кадыком. Холка высокая, длинная, лопатка косая, грудь глубокая, но не широкая. Спина иногда удлинённая и мягковатая. Круп с длинной мускулатурой, часто спущенный. Ноги очень сухие, с выделяющимися сухожилиями и крепкими копытами. Величественная красота ахалтекинца подчёркивается тонкостью кожи, редкой гривой и хвостом, нарядностью масти, по разнообразию которой не может сравниться никакая другая порода. Особенно хороши золотисто-буланные, золотисто-соловые и золотисто-гнедые ахалтекинцы. Но не редки и другие масти – серая, вороная, рыжая, встречаются и изабелловые. Из всех восточных пород ахалтекинские лошади издавна славились крупным ростом. Большинство выведенных в России в XIX веке жеребцов племени «теке» были крупнее 158 см в холке. Средние промеры современных ахалтекинцев у жеребцов 159-176-19,5 и у кобыл 158-176-19,3. Но это не предел генетических возможностей породы. При полном сохранении типа и других качеств чистокровный ахалтекинец может вырастать до 165 – 167 см в холке. «Польза – вот лучшая красота туркменской лошади», - писал английский офицер Борне в середине XIX века. И действительно, примеры выносливости текинских лошадей очень впечатляющи. Три ахалтекинских жеребца, подаренных хивинским ханом русскому генералу Ермолову были приведены из Хивы к Каспийскому морю на расстояние 1000 верст (1 верста = 1067 м) за семь дней, два дня из которых не видевши ни капли воды. В 1935 году туркменские всадники прошли путь от Ашхабада до Москвы 4300 км за 84 дня. В 1988 году переход был повторён современными джигитами за 60 дней, но 3200 км. Интересны результаты другого пробега, проведённого в 1945 году на дистанцию 500 км в г. Москве. В нём участвовали лошади восьми пород, в том числе арабской, донской, английской. Первое место занял ахалтекинец Тарлан, второе и третье – йомудские жеребцы Парахат и Кара Куш (Йомудская лошадь – это вторая порода Туркменистана, она близка по происхождению к ахалтекинцу, но разведение её было табунным, а отбор менее тщательным). Пробеги всё более активно входят в современный конный спорт. Этот вид соревнований соответствует исторически сложившемуся характеру использования ахалтекинской лошади и должен приниматься во внимание в селекции. Эволюция и искусственный отбор выработали у ахалтекинских лошадей наряду с выносливостью способность к исключительно резвому броску на короткой дистанции и способность быстро восстанавливать силы после напряжённой работы. Оценкой работоспособности ахалтекинской лошади всегда были скачки. В старые времена проводились они на короткую дистанцию, от 200 до 1000 метров, скакали на вызов по двое и победитель через полчаса снова готов был скакать. И так до 3 – 4 раз за день. Современные скачки проводятся по стандартной системе, принятой на ипподромах во всём мире на традиционных дистанциях от 1000 до 3200 метров и только в один гит. Скакать ахалтекинцы начинают в два года, кобылы скачут один – два сезона, а лучшие жеребцы и гораздо дольше. Испытания в скачках являются не главным критерием отбора, но очень важны в деле проверки сердца, лёгких, мускулатуры, связок, суставов и сухожилий. Никакой другой вид испытаний не даёт более точного ответа на эти вопросы. «Спортивные» качества ахалтекинской породы – способность к выездке и прыжку, удивительно правильные, не утомительные для всадника движения были отмечены задолго до того, как спорт стал одним из ведущих направлений в коневодстве. «…Они обладают поистине удивительными движениями, и размах ноги является очень большим… Широкие канавы берет эта лошадь незаметно для всадника…» (А. Вилькенс, 1885 год). «Лошади с маху, настильно и почти незаметно для всадника берут огромные препятствия – дувалы, канавы и широкие арыки вместе со значительными валами насыпных берегов…» (В. П. Колосовский, 1910 год). Восхищённый ахалтекинскими лошадьми управляющий Тракененом фон Эттинген писал: «Они имеют хороший шаг (никогда иноходь) и легкие и приятные движения из всех конских пород мира». Благодаря своим высоким качествам малочисленная, почти реликтовая ахалтекинская порода смогла выделить победителей в конноспортивных соревнованиях самого высокого ранга. В первую очередь это вороной Абсент, 1952 гола рождения, чистокровный ахалтекинец, чемпион по высшей школе верховой езды Римской олимпиады, бронзовый и серебряный призёр соответственно олимпиад в Токио и Мехико. Абсент – вершина спортивных достижений ахалтекинской породы, но не случайность. Ежегодно в соревнованиях по выездке и конкуру появляются клички текинских лошадей очень высокого уровня. Кроме того, имеются прекрасные результаты в спорте у текино-тракененских, текино-ганноверских, текино-латвийских и у текино-английских лошадей. Древнейшая в мире порода стала неотъемлемой частью в современном спортивном коневодстве. Ахалтекинская лошадь была создана при подворном разведении. Самый богатый текинец не имел более пяти лошадей, содержание на покупной люцерне и ячмене стоило очень дорого. Но и самый бедный должен был иметь боевого жеребца. Основным занятием туркменского племени «теке» была война, либо в качестве наёмников, либо в самостоятельных «аламанах» (набегах) на соседние народы. «Встал утром – посмотри на отца, нет отца – посмотри на коня», - так определяли туркмены – теке роль лошади в своей жизни. Преданность и привязанность к одному человеку выработана у ахалтекинских лошадей веками селекции, что создаёт в наши дни некоторые проблемы. Но при правильном подходе и, главное, достатке моциона эти лошади очень добронравны. Как писал ещё в 1882 году русский полковник Арцишевский: «Они до того кротки, что на них могли бы ездить не совсем смелые дамы». Хотя у текинцев не было своей письменности, но они тщательно вели родословные своих лошадей устно, передавая их из поколения в поколение. В отличие от арабов, туркмены большое значение придавали отцовской стороне родословной и ездили только на жеребцах. В ахалтекинском коневодстве с античных времён существовал индивидуальный подбор, в том числе с применением инбридинга. К прославленным производителям, а их знал каждый туркмен, маток вели за сотни вёрст, не считаясь с затратами. Иногда сам владелец жеребца разъезжал по аулам и предоставлял его в случку, как это было со знаменитым Бек Назаром и его жеребцом Бек Назар Дором. После присоединения Туркмении к России в 1882 году ахалтекинское коневодство попало в тяжёлый кризис. Аламаны были прекращены, и выращивание породистого коня не оправдывало себя экономически. Найти свое место в новых условиях и сохраниться ахалтекинцу помогли энтузиазм туркменских коневодов, фанатично преданных своей породе, а также деятельность основанной в 1897 году Закаспийской случной конюшни, выросшей затем в Ашхабадский конный завод. В 1926 – 1927 годах государственная зоотехническая комиссия под руководством К. И. Горелова тщательно осмотрела всех ахалтекинских лошадей и записала их происхождение, что позволило начать выпуск племенных книг. Как показало исследование К. И. Горелова, ахалтекинская порода оказалась буквально пропитанной кровью Бойноу, свыше 90% ахалтекинских лошадей были его прямыми потомками. Роль и значение этого выдающегося жеребца сравнимы с ролью и значением родоначальника породы. Золотисто–буланый Бойноу был небольшим, но удивительно породным жеребцом. Он беспроигрышно скакал и обладал низкими скользящими движениями – «ходил, как змея». В настоящее время из восемнадцати линий в породе к Бойноу восходят четырнадцать, каждая современная лошадь имеет в своей родословной не менее десяти раз его кличку. В настоящее время ахалтекинских лошадей разводят во всём мире, но тем не менее порода является очень малочисленной, в маточном составе породы всего около 1200 кобыл. А. Климук ЧИСТОКРОВНАЯ АХАЛТЕКИНСКАЯ ЛОШАДЬ И ЕЁ ВЛИЯНИЕ НА ДРУГИЕ ЧИСТОКРОВНЫЕ ПОРОДЫ THE PURE BLOOD AKHAL-TEKE HORSE, AND HER INFLUENCE ON OTHER PURE BLOOD BREEDS Ахалтекинская порода - это начало начал в культурном коннозаводстве мира. Её история также неповторима и самобытна, как неповторима и самобытна величественная красота туркменского аргамака. Видимо даже дикий предок среднеазиатских лошадей заметно отличался от других видов, в том числе лошади Пржевальского и тарпана. Сухой континентальный климат Южной Туркмении с малоснежными зимами, обширные пастбища с высокоценными травами в предгорьях Копетдага и постоянная угроза хищников способствовали формированию относительно крупной, быстрой лошади, менее способной к нажировке и, следовательно, менее неприхотливой. Одомашнивание лошади в предгорьях и равнинах Туркмении произошло, вероятно, очень рано. Не исключено, однако, что индоиранские племена, переселившиеся в Туркмению привели с собой уже одомашненных лошадей более северного происхождения. Но в условиях Туркмении местная дикая форма лошади, благодаря более ценным для человека качествам, могла впоследствии вытеснить приведенных извне лошадей либо в результате повторного одомашнивания местной формы, либо в результате поглотительного скрещивания приведённых лошадей с местными. Отзвуком на эти далёкие события могут быть древние легенды о происхождении среднеазиатских лошадей, записанные в китайских и арабских летописях. По одной из них приведенной арабским географом Ибн - Хордабехом, лучшие среднеазиатские лошади произошли от дикого жеребца “Более высокого чем другие, от которого рождались жеребята крупные превосходные, красивые станом, “ объезженные, они “ словно летали между небом и землёй, послушные узде, лёгкие в беге. Когда потомки среднеазиатских благородных коней появились в странах древних восточных цивилизаций: Египте, Ближнем Востоке и Индии, то, судя по сохранившимся описаниям и изображениям, они были сухими и стройными, с высоко поставленной шеей, легкой головой, в основном золотистых мастей. Ясно, что должны были пройти века, пока человек добился создания таких удивительных лошадей. Большинство античных источников подтверждают нам, что их родина - родина лучших лошадей Древнего мира, была в Средней Азии. Сначала лучшими в мире лошадьми по Геродоту владели массагеты, а затем парфяне. Парфянские лошади часто назывались нисейскими по столице Парфянского царства Нисе, развалины которой расположены в нескольких километрах от нынешней столицы ахалтекинского коннозаводства - Ашхабадского конезавода им. С. Ниязова. Древность происхождения ахалтекинской лошади была впервые раскрыта и доказана в России чуть более ста лет назад в работе проф. В. Фирсова “Туркестан и туркестанские породы лошадей”, вышедшей в “Журнале коннозаводства” в 1895 г. В. Санкт - Петербурге. Затем эта тема была развита в работах Браунера, Ковалевского, Афанасьева, Витта, Липпинга, Салихова, Белоногова, Ковалевской и других. Для коневодов в Советском Союзе давно стало аксиомой, что древнейшей в мире породой является ахалтекинец. К сожалению, их труды мало известны за границами СНГ. И часто странно бывает читать в зарубежных иппологических работах сначала перечисление всех известных фактов о знаменитых среднеазиатских лошадях древности, а затем вывод, что туркменская лошадь произошла от монгольского пони или, в лучшем случае, от арабской лошади. Поэтому мы бы хотели более подробно остановиться на взаиМаккатношениях ахалтекинской лошади и других чистокровных пород лошадей, а также на причинах, позволивших ахалтекинцу сохраниться в чистоте. Средняя Азия на протяжении тысячелетий являлась ареной борьбы разных племен и народов. Волны завоевателей приходили на эту землю с востока и запада, севера и юга. В первую очередь захватам и разграблениям подвергались большие города, центры торговли и ремесел. В тоже время борьба с воинственным кочевым или полукочевым населением была более затруднительна и не вознаграждалась столь богатой добычей. Безводные песчаные пустыни Туркмении, закрытые с одной стороны Каспийским морем, были всегда трудно проходимы. И это одна из причин, позволивших туркменским племенам сохранить при всех политических коллизиях в наибольшей чистоте ценнейший массив древних породистых лошадей Средней Азии, а также древние коневодческие традиции. Следует отметить, что выращивание лошадей в условиях Туркмении, особенно в пустынной зоне, стоит очень дорого. “Пока из жеребенка вырастет лошадь-хозяин превратится в худую собаку"- гласит туркменская пословица. В пустыне на подножном корме не вырастет не только ахалтекинец, но и привыкшая к суровым условиям казахская лошадь. Поэтому не было смысла заниматься пусть более неприхотливыми, но мелкими и менее резвыми лошадьми. Ведь по красоте, силе, резвости и выносливости с туркменскими лошадьми не могла выдержать сравнения никакая другая порода. Любое скрещивание привело бы к ухудшению качества лошадей, и было экономически невыгодно. Именно на этом основывались старинные туркменские традиции сохранения породы в чистоте. Лошади, разводимые всеми туркменскими племенами, были одного типа, экстерьера, характера работоспособности. По сути дела в древности это была одна порода. Но все же путешественники, посещавшие Туркмению, всегда отмечали, что самые чистые и лучшие лошади принадлежат к племени “Теке”. Подворное содержание, индивидуальный подбор, строгое отношение к чистоте происхождения способствовали тому, что ахалтекинская лошадь сохранилась как чистокровная туркменская порода. Табунная форма коневодства, меньшая строгость в отношении чистоты происхождения лошадей у других племен привели к формированию менее крупной, резвой и породистой лошади, хотя и менее требовательной к качеству ухода и корма. Ахалтекинец всегда использовался, как улучшатель в коневодстве всей Туркмении, и многими выдающимися лошадьми владели туркмены из других племен. Великий производитель Бойноу принадлежал одно время туркмену из племени “Сарык”, мать знаменитого Меле-куша принадлежала туркмену из племени “Карадашлы”, знаменитый йомудский сердар Джунаид-Хан ездил на знаменитом производителе Меле-Хаджи-Нуре, отце и деде основателей линий в ахалтекинской породе - Топор-Бая и Еля. Уже в античное время предки современных ахалтекинцев в результате войн и торговли стали улучшателями мирового коневодства. Персидский царь Камбиз, завоевавший с помощью массагетской коннице Египет, оставил часть ее в качестве оккупационных отрядов в завоеванной стране. Некоторые изображения египетских лошадей того времени поразительно напоминают современных ахалтекинцев. Не является ли донгольская порода, разводимая в Судане и Эфиопии, потомком этих приведенных в Египет и Нубию массагетских скакунов. Во всяком случае, те изображения и описания донгольской лошади, которые у нас имеются, поразительно напоминают лошадь ахалтекинскую и ничего общего не имеют с арабом. Китайские императоры так же понимали кое-что в лошадях. За вожделенными “небесными” и “божественными” среднеазиатскими аргамаками “сыны неба” снаряжали впечатляющие военные экспедиции. Не отставали от китайцев и их северные соседи, ярчайшим тому свидетельством является находка в вечной мерзлоте алтайских Пазырыкских курганов останков золотистых боевых коней скифского вождя. В то время как сообщениями о лошадях Ср. Азии заполнены все античные источники, они же молчат о существовании коневодства в Аравии. Геродот сообщает, что арабы, следовавшие в войске персидского царя Ксеркса, сидели не на лошадях, а на верблюдах. Ассирийскому царю Таглатфалласару, завоевавшую Аравию в 733 году до нашей эры, досталась добыча в виде верблюдов и рогатого скота, а о лошадях же ничего не упоминается. Умалчивает о лошадях и Сарданапал V, хваставшийся, что собрал все сокровища Аравии. И в более поздние времена в 26 году до н.э. римский писатель Страбон, сопрововждавший полководца Элия Галла в его походе в Аравию, не сообщает нам ничего об арабской лошади, хотя подробно говорит о лошадях других стран. Лошади в то время были уже известны в Аравии, они упоминаются в стихах арабских поэтов и в некоторых исторических сообщениях. Но видимо встречались они как редкость и завозились они зачастую из других стран. Так в 350 году н.э. император Констанций I послал в подарок в Йемен 200 каппадокийских лошадей. Такое положение сохранилось и ко времени зарождения ислама. Лошади играли первоначально незначительную роль в войске пророка Мохамеда. Во всем его войске в войне с корейшитами под Меккой было всего две лошади. Но очень скоро последователи пророка поняли преимущества лошади как боевого животного, особенно когда ислам стал выходить за пределы аравийского полуострова. Лошади, попадавшие в качестве военной добычи, позволили арабам заложить основы собственного разведения высококлассных лошадей. Значительную роль при этом сыграли лошади, захваченные в Ср. Азии. Интересно, что устные предания о лошадях пророка Мохамеда, собранные позднейшими арабскими иппологами Эль-Дамери и Абу-Бекр-ибн-Бедрам, сообщают нам о некоторых лошадях которым присущи характеристики скорее туркменской, а не собственно арабской породы. Среди них буланая кобыла Сабхах и соловый жеребец Эль-Вард, лошади мастей не встречающихся в арабской породе, но обычные для ахалтекинцев. Хотя арбы и увели с собой много ценнейших среднеазиатских лошадей, основной массив местной породы сохранился у туркмен, принявших ислам добровольно. После вторжения в Туркмению монгольских завоевателей часть туркменских племен ушло на запад и осело в Малой Азии и на ближнем востоке. Приведенные туда туркменские лошади сыграли большую роль в коневодстве этих стран. В районах их распространения обычным стало скрещивание туркменских лошадей с уже сформировавшейся к тому времени арабской породой. По мнению крупнейших специалистов по арабской породе (К. Разван, Э. Шиле и др.) таким образом, возник тип муники, отличающийся от классического араба более крупным ростом, длинными угловатыми линиями экстерьера и лучшей резвостью. Многие из этих лошадей попали затем в Европу и легли в основу современного арабского коннозаводства. Могли в их числе быть и чистые туркменские кони. В качестве примера мы хотели бы привести серебристо серого жеребца Гомоуш-Борну, использованного в конном заводе Вайль и оставившего там хорошее потомство. Уже современники сомневались, что этот крупный (160 см в холке), чуть горбоносый жеребец с высоко поставленной шеей чистый араб. По нашему мнению это, несомненно, туркменская лошадь и видимо не единственная. Во всяком случае, есть свидетельства разведения туркменских лошадей в себе в Сирии вплоть до начала ХХ века. Отметил некоторые “ахалтекинские” черты в экстерьере сирийских арабских лошадей крупный российский специалист О.А. Балакшин и в наши дни. Не исключено, однако и попадание отдельных арабских лошадей в Туркмению. Их могли, к примеру, приводить паломники из Мекки. Теоретически туркмены очень высоко ценили арабскую породу. В туркменскую иппологическую лексику вошли арабские термины, например, бедев от арабского бедеви, асыл от арабского азиль и т.д., но практическое применение арабских лошадей в туркменском коневодстве вряд ли было возможно. Ведь по своим промерам и резвости арабские лошади всегда уступали ахалтекинским. В Закаспийской конюшне имелись арабские жеребцы производители, но никакого применения в Туркмении они не нашли. Упоминаемые некоторыми авторами факты привода в Туркмению большого количества арабских кобыл Тимуром и Надир шахом не подтверждаются при более пристальном рассмотрении. Чрезвычайно трудно разделить по породам восточных лошадей использованных в Европе в первую очередь при выведении английской чистокровной породы. Согласно английским источникам в основном это были лошади трех пород арабской, турецкой и берберийской. Очень многие авторы за рубежом ранее и теперь считали и считают наибольший вклад арабской. Автоматически в арабы записываются и турецкие лошади, а о туркменских лошадях, как правило, умалчивают. А между тем, не с одной породой английская лошадь не имеет такого близкого экстерьерного сходства как с ахалтекинцем. Все европейские путешественники, посещавшие Туркмению в XIX, в начале ХХ веков неизменно удивлялись и поражались этим сходством. Удивительное сходство с ахалтекинцем наблюдается и у большинства сохранившихся портретов восточных лошадей, участвовавших в создании чистокровной английской породы, в том числе у двоих из трех родоначальников - Дарлей Арабиана и Беерлей Тёрка. Конечно, точную породную принадлежность их сейчас мы уже не установим, но факт их сходства с лошадью туркменской остается фактом. К тому же двое из жеребцов, оставивших по боковым ветвям родословной значительный след в английской породе были буланый (Дан Арабиан) и соловый (Дарсиз Йеллоу Тёрк). По проведенным профессором Белоноговым М.И. краниологическим и остеологическим исследованиям и по ныне наблюдается поразительное сходство между современными ахалтекинской и английской породами. На эту же мысль невольно наталкиваешься, сравнивая старые английскую и туркменскую системы тренинга и испытаний скаковых лошадей. Это и работа под попонами, многогитовые скачки, ранняя заездка молодняка и некоторые другие элементы. Ничего подобного у арабов не встречалось и могло прийти в Англию вместе с сопровождавшими лошадей туркменскими тренерами. Тут надо уточнить взаиМаккатношения турецкой и туркменской пород лошадей. Будучи потомками туркменских племён, турки первоначально имели и настоящих туркменских лошадей. Об этом писал в свое время Марко Поло. Датский путешественник Карстен-Нибур, посетивший Аравию и Турцию в конце ХVIII века, писал: ”Турки очень не высоко ценят арабских лошадей, предпочитая иметь под седлом высоких статных коней, которые в пышном уборе оставляют величественн ое впечатление”. Вплоть до начала ХХ века лучшими лошадьми на султанской конюшне в Стамбуле по свидетельству европейских путешественников были выводимые из Туркмении ахалтекинские аргамаки. Таким образом, являясь древнейшей в мире чистокровной породой, туркменская ахалтекинская лошадь участвовала в создании двух других чистокровных пород арабской и английской. Статус чистокровной налагает особые обязательства на коневодов, разводящих эту породу. Идеальный племенной учет, строжайшая проверка происхождения и регулярное издание племенных книг необходимый минимум селекционно-племенных мероприятий. Наши предшественники сумели сохранить прекраснейшую ахалтекинскую лошадь для нас, можно лишь гордиться теми результатами, которые были достигнуты коневодами Туркмении, России и Казахстана в тесном взаимодействии друг с другом. Хотелось бы, чтобы на нас это не прекратилось. The Akhal-Teke breed- this phenomenon was made possible by the cultural horse farmers of the world. Her history is also as unique and eventful as the unique and unmistakable beauty of the Turkmen Argamak. The appearances of Central Asian horses distinguish themselves well from the appearances of others, such as Persian horses. The dry continental climate of Southern Turkmenistan with its mild, snow less winters, high quality grasses in the Kopetdag foothills and the constant threat of predators enabled the formation of large, fast horses. The domestication of horses in the foothills and in the plains of Turkmenistan probably happened very rarely. Not excluding the indo-Iranian tribes that moved to Turkmenistan, and brought along with them already domesticated horses of a more northern origin. But in the conditions of Turkmenistan, the local wild horses were, in thanks to qualities more desired by people, able to oust those brought there, either resulting in once again the domestication of local types, or blending already domesticated horses with the local ones. Echoes of these distant events may be found in ancient legends about production of Central Asian horses written in Chinese and Arab annals. One of these, according to the Arab geographer Ibn - Superior Central Asian horses coming from a wild foal “Taller than the rest, whose descendants had a superiorly larger, beautiful stature,” and who “roaming around, as if flying between earth and sky, were obedient only to gravity, and gentle when running.” When the descendants of the noble Central Asian horses appeared in countries of ancient eastern civilization, Egypt, the Near East, and India, judging by their preserved descriptions and depictions, they were sleek and well built with a tall, elegant neck, a light head, and a fundamental gold color. It is understandable, that the creation of such horses would require the passing of many centuries. The majority of classical sources confirm that their birthplace, or homeland, the birthplace of the best horses in the ancient world, is in Central Asia. At first, the best horses in the world according to Herodotus were owned by the Massagetti and then by Parfyan. Parfyan horses are often called Nisian, after the capital of the Parfyan Empire, Nisa, Whose ruins lie only several kilometers from the present-day capital of Akhal-Teke cultivation, the S. Niyazov Ashkhabad farm. The jealousy of the origin of the Akhal-Teke horse was first discovered and revealed in Russia just more than 100 years ago in the work of professor V. Firsov, “Turkmenistan and the Turkmen Breed of Horses”, which can be found in “Horse Cultivation Magazine”, 1895, St. Petersburg. Then this subject was developed in the work of Browner, Kovalevskij, Afanas’ev, Vitta, Lipping, Salikhov, Belonogov and others. For farmers in the Soviet Union, it became an axiom that the most ancient breed in the world was the Akhal-Teke. Unfortunately, their efforts did little to spread this beyond the borders of the C.I.S. Oddly enough, it was quite frequent to see in foreign horseracing works, at the beginning, a list of all the well-known facts about the famous Central Asian horses’ ancientness, and then the conclusion, that Akhal-Teke horses came from Mongol ponies or, in a slightly better instance, from Arabian horses. Therefore, we wanted to stop and further detail the relationships of Akhal-Teke horses and different breeds of pureblood horses, as well as the reasons permitting the Akhal-Teke to remain pure throughout history. Central Asia is the arena of a prolonged thousand-year conflict between many different peoples and nations. Waves of aggressors came to this land from north, south, east, and west. In the first line of attackers, large cities and trade centers were subjected to foreign rule. The waterless, sandy deserts of Turkmenistan, which were closed from one direction, the Caspian Sea, were always difficult for travelers. And, this is one of the reasons allowing Turkmen tribes to preserve, among all of the political difficulties, in general purity the valuable expanse of ancient bred horses of Central Asia, as well as ancient horse farming traditions. Next to be noted is that the cultivation of horses in Turkmenistan’s conditions, especially in the desert region, was very expensive. “While from the foal comes the horse, the farmer turns into a thin dog.” – says an old Turkmen proverb. Not only Akhal-Tekes were raised on the low-growing desert feed of the Turkmen deserts, but also the Kazakh horses, which were used to harsh climates. Most likely, according to beauty, strength, agility, and resilience, there was not another breed that could stand with them. Any crossbreeding would lead to artificial qualities in horses, and was economically unprofitable. This is precisely what the ancient Turkmen breeders’ traditions of preserving genealogical relations in horses were based upon. Horses produced in an all-Turkmen line, were of one type, one appearance, and a character capable of hard work. As a matter of fact, these practices during ancient times were actually just refining one breed. But, all travelers passing through Turkmenistan always noted that the purest and best horses were born in the “Teke” tribe. Details of the upkeep include individual selection, and strict enforcement of genealogical purity, which enabled Akhal-Teke horses to preserve her pedigree. The herding form of horse cultivation and less stringent practices regarding breeding with horses of another genetic line led to the formation of smaller horses, less agile, and less pedigree horses, while also lowering the quality of feed and general care. The Akhal-Teke breeders always used, as if the improver of all the horse cultivation in Turkmenistan, many different horses from different lines throughout Turkmenistan. The great stud Boinou belonged at one time to a Turkmen from the clan “Saryk”, the mother of the famous Mele-Kush belonged to a Turkmen from the clan “Karadashli”, and the famous Junaid-Khan went to Mele-Hadji-Nure, the father and uncle of the thoroughbred line of Akhal-Tekes, Topor-Bai and Elya. Already in ancient times, ancestors of modern-day Akhal-Tekes as a result of wars and trade became the improvers of world horse cultivation. The Persian king Kambiz, having conquered Egypt with the help of the Massagetti, left part of the country under the administration of an occupational detachment. Several of the depictions of Egyptian horses of that time strikingly resemble contemporary Akhal-Tekes. It is not apparent whether the breed, raised in Sudan and Ethiopia, are descendents of those horses now in Egypt and Nubia because of the Massagetti racehorses. In every instance, these descriptions of these horses which we have show an unmistakable similarity to Akhal-Teke horses, and none whatsoever to Arabian horses. The Chinese emperors were also well aware of who had what when it came to horses. These "sons of heaven" would equip their impressive military expeditions with the "heavenly" Central Asian Argamak. Not far behind, their northern neighbors soon followed. As a testament to their knowledge, remains were found of the Scythian leader's gold-colored combat horses, buried under mounds in the Altai permafrost. At the time, as communications between classical easterners were full of mention of Central Asian horses, they did not mention horse production in Arabia. Herodotus reports that Arabs went into battle with the forces of the Persian king Xerxes not on horses, but on camels. The Assyrian king Taglatfallasar appropriated for himself camels and livestock during his conquest of Arabia in 733 B.C., but no mention of horses was made. Sardanapal the 5th also keeps quiet about horses, but bragged that he had gathered all the treasures of Arabia. And at a later time, in 26 B.C., the Roman writer Strabon, in the company of General Eli Gall, during his campaign into Arabia, tells us nothing about Arabian horses, even though he often spoke in much detail about the horses of other countries. Horses at that time were already very well known in Arabia; they are mentioned in the works of Arab poets, as well as in historical reports from that period. But, apparently, they rarely actually met horses, and those seen were often from different countries. So in 350 A.D., Emperor Constantine I sent as a present, 200 Cappadotian horses to Yemen. This location is remembered also as the birthplace of Islam. These horses played an initially insignificant role in the conquests of the prophet Mohammed. In all of his battles for Mecca were, in total, two horses. But, very soon, later prophets understood the place of horses as combat animals, especially as Islam was spreading beyond the Arabian Peninsula. Horses, having fallen into the category of a war animal, allowed the Arabs to mark the basic foundation of the production of upper-class horses. A significant role in this was played by horses acquired from Central Asia. It is also interesting, that the Prophet Mohammed’s oral descriptions of horses, which were later assembled by El-Dameri and Abu-Bekir-ibn-Bedram, much more closely resemble the Turkmen, rather than Arabian, breed. Among them, the mare Sabkhakh and the foal El-Vard, horses of color, were not familiar to the Arabian breed, but were common among Akhal-Tekes. While the Arabs were able to acquire many valuable Central Asian horses, the main place in which they were found was Turkmenistan. After the Mongol invasion of Turkmenistan, a part of the Turkmen tribes headed west and settled in Asia Minor and in the Near East. The relocation of these peoples and their horses had a significant impact on the horse cultivation in those countries. Some Central Asian horses, in the areas in which they were dispersed, were cross-bred with the then-developing Arabian breed. In the opinion of prominent specialists of the Arabian breed (K. Razvan, E. Shili, and others), in this way, the type munik was born, which distinguishes itself from other types of Arabian horses; it has a larger height, long, deep lines in the exterior and better agility. Many of these horses then ended up in Europe and laid the foundations for contemporary Arabian horse cultivation. Among them, there may also have been pure Turkmen studs. A good example of this is that we wanted to take the silvery-gray foal Gomoush-Bornu, used in the Vail’ stud farm, and start a good line of his descendents there. Already contemporaries doubted that this large (160 cm) horse with a long neck was a pure Arabian. In our opinion, this was a Turkmen horse, and was not the only one. In every instance, there is evidence of active production of Turkmen horses in Syria right up until the beginning of the 20th century. The prominent Russian specialist O.A. Balakshin noted exterior qualities of “Akhal-Tekes” in Syrian-Arabian horses in our time as well. As no exception, were a separate group of Arabian horses which ended up in Turkmenistan. They could, as an example, bring in palominos from Mecca. Theoretical Turkmen highly valued the Arab breed. Terminology was introduced into the Turkmen vocabulary, such as “bedyev” from the Arabic “bedyevi”, “asyl” from the Arabic “azyl”, and so forth; but, practical use of Arab horses in Turkmen horse cultivation was highly improbable. Surely, Arabian horses were always inferior to Akhal-Tekes in their strength and agility. In the Caspian area, Arabian horses were available to breeders, but nothing of real use was found. The mention by several authors of the movement of Arabian horses into Turkmenistan by the Shah was not used in light of more concrete examinations. It is very difficult to separate according to breed, horses that were used in Europe next to the English thoroughbreds. In agreement with English sources that these were horses of a third breed: Arabian, Turk, and Berber. Many foreign authors believe that the greatest contributor to this breed were the Arabians. Automatics(?) in Arabians talk about Turkish horses, but about Turkmen horses, they correctly keep quiet. And with that, the English thoroughbred does not share its external similarities with any other breed as closely as it does with the Akhal-Teke. All the European travelers visiting Turkmenistan at the end of the 19th and beginning of the 20th centuries were constantly being surprised by this similarity. Amazingly, this similarity is also largely preserved in portraits of eastern horses taking part in the creation of the English thoroughbred, in two of three patriarchs, Darlei Arabiana, and Byeerlei Tyorka. Of course, we do not exactly know what genealogical brotherhood they have, but the exterior similarity is unmistakably fact. In that, two of the foals, coming from a branch of a famous line in the English breed are Dan Arabian and Darcy’s Yellow Turk. According to the work of Professor M.I. Byelonogovij, who worked as a craniologist, has observed a striking resemblance between contemporary Akhal-Tekes and the English thoroughbred. This idea involuntarily leads to comparing of the old English and old Turkmen training methods. This includes working to increase the speed of young offspring in races, and other aspects. It is nothing like what the Arabs did during training, and therefore could not have come to England along with horses of Turkmen training. Here it is necessary to clarify the relationship between the Turkish breed and the Turkmen breed. In the beginning, the Turks also had real Turkmen horses. Marco Polo wrote of this during his time as well. The Danish traveler Karster-Nibur visited Turkmenistan and Arabia at the end of the 18th century and wrote: “The Turks do not hold a high value for Arabian horses, under the saddle they prefer to have a large, stately horse, which leaves a magnificent impression. Right up until the start of the 20th century, the best horses in the Sultan’s cavalry in Istanbul according to the opinions of European travelers were descendents of the Turkmen Akhal-Teke argamaks. In this way, the oldest thoroughbred horse breed in the world, the Turkmen Akhal-Tekes, participated in the creation of two different pureblood breeds: the Arabian and English breeds. The status of thoroughbred places special responsibility upon the farmer raising the breed. An ideal lineal record, a strict record of breeding, and the regular publication of lineal books are the absolute minimum required of a selective-breeder. Our predecessors knew how to preserve the beautiful Akhal-Teke horse for us, and it is possible to just be proud of the results attained by these breeders of Turkmenistan, Russia, and Kazakhstan who were in close interaction with each other. Hopefully, this will never end. A. Klimuk